Как и опасались страховщики, страховой рынок, по всей видимости, окажется разменной монетой в процессе переговоров по вступлению России в ВТО. Министр финансов Алексей Кудрин заявил недавно, что по договоренности с США при вступлении во Всемирную торговую организацию Россия разрешит работу прямых филиалов иностранных страховых компаний.

Разумеется, филиалы, как не имеющие статус российского юридического лица, не будут подконтрольны ФССН. Ни страховой надзор, ни ФАС фактически не смогут регулировать размещение резервов, тарификацию и финансовые потоки филиалов иностранных страховщиков. Это, кстати, станет большим подспорьем "схемщикам", которые смогут напрямую из оффшоров работать с российскими клиентами. Вся борьба с отмыванием и налоговой оптимизацией окажется бесполезной и пустой тратой времени. Наконец, средства, полученные в результате сбора страховых премий, будут "утекать" за рубеж и инвестироваться там же.

Конечно, ни в коем случае я не призываю к жесткому протекционизму. Однако впадать в другую крайность также не следует. К примеру, запрет на открытие филиалов и представительств иностранных страховых групп (сейчас они могут работать только через дочерние структуры, то есть российские юридические лица) вовсе не дает преференций российским страховщикам. Напротив, разрешение работать через филиалы даст преимущества иностранцам. Именно такой сценарий ущемляет конкуренцию – ведь у филиалов иностранных страховых групп будут меньше издержки на подготовку отчетности и выполнение регулятивных требований. Да и надежность рынка от этого вряд ли вырастет, он станет менее транспарентным.

Пример результатов радикального варианта либерализации национальных страховых рынков дают наши восточноевропейские соседи. Отмена ограничений на участие нерезидентов в капитале страховых компаний произошла на начальном этапе развития страховых рынков большинства стран Восточной Европы. Эти меры фактически лишили зарождающийся национальный страховой капитал шансов на успех. Следуя за своими постоянными клиентами – европейскими промышленными компаниями, перемещающими свои производства на восток, привлеченные высоким потенциалом роста рынка (средний темп прироста собранных взносов на протяжении 90-х годов составлял порядка 15% в год и даже более), географической близостью и слабостью местных конкурентов, западные страховщики быстро заняли доминирующее положение в Восточной Европе. Экспансия западного капитала проходила по похожему сценарию и была существенно облегчена приватизационными аукционами по продаже пакетов акций бывших государственных монополистов (аналогов российского "Росгосстраха"), в результате которых они полностью или частично перешли в собственность иностранных страховых групп. Новые владельцы бывших монополий, добавив к самому известному на национальном рынке бренду и обширной клиентской базе собственные имя, опыт и финансовую мощь, были "обречены" на успех. Конкуренцию им составили прежде всего открытые "с нуля" отделения крупных международных страховщиков. Западный капитал в полной мере использовал возможности, предоставленные либерализацией входа на рынок и приватизацией бывших госмонополий.

России, в отличие от стран Восточной Европы, пока удалось сохранить свой рынок для национальных страховщиков. Зачастую этот факт объясняют исключительно протекционистской политикой государства, ограничивающего возможности участия иностранного капитала в страховом бизнесе. Безусловно, протекционизм имеет значение, однако доминирование на российском рынке страхования национальных компаний было предопределено и самой логикой развития российской экономики переходного периода. Парадоксальным образом, но как раз то, за что больше всего критикуют российский страховой бизнес – его кэптивность и "схемность" страховых операций, - оказались едва ли не самым важным фактором, позволившим национальным компаниям накопить необходимые финансовые ресурсы и опыт, утвердиться на страховом рынке.

Мы – не Польша и не Чехия. У нас большая экономика, огромный внутренний рынок, масштабный сектор тяжелой промышленности и сложная транспортная, добывающая и обслуживающая инфраструктура, разбросанная по территории страны.

Рынки восточноевропейских стран легко интегрировались в общеевропейскую финансовую систему, что невозможно в случае с Россией – другой масштаб, другая экономика. Нам нужны мощные отечественные страховые компании, которые по мере развития финансовой сферы в целом, роста платежеспособного спроса и усиления конкуренции будут предлагать все более сложные страховые продукты с участием банковского и инвестиционного секторов. Особенности структуры промышленности, дислокации производств, сложности объектов инфраструктуры и их географического распределения, наконец, масштаб экономики не позволяют ставить Россию в один ряд с восточноевропейскими странами.

Умеренный протекционизм, а именно сохранение запрета на открытие филиалов и представительств иностранных страховщиков при разрешенном доступе через дочерние структуры, позволит России вырастить эффективный национальный страховой рынок, причем без ущерба для конкуренции. Это на самом деле и не протекционизм вовсе, а экономически обоснованная модель регулирования трансграничных финансовых потоков. А путь, выбранный Польшей, Венгрией и Чехией, нам не подходит.

В конце концов, что плохого в том, что иностранные страховщики работают через дочерние общества? Разве это ограничивает их возможности здоровой конкуренции с местными компаниями?

Хочется надеяться, что правительство не ставит перед собой задачу вступить в ВТО любыми средствами. Например, путем разрушения национальной системы страхового бизнеса.