Почитаем прессу

Размер текста
22.03.2005

«В этой стране страховые брокеры юридически беззащитны и никому не нужны. И это ненормально»

Дата рождения — 5 июня 1962 г.
Образование — Государственная финансовая академия в Москве (1984 г.); кандидат экономических наук.
Окончил курс на звание Associate Чартерного страхового института в Лондоне в 1994 году.
Карьера — с 1984 г. работал в «Ингосстрахе» в Москве и в «Блэкбалси» — дочерней компании «Ингосстраха» в Лондоне; с 1993 г. — в компании «Оукшотт Иншуранс Консалтантс».
Семейное положение — женат, воспитывает четырех дочерей.
Увлечения — чтение, путешествия, фитнес.
Страховой и перестраховочный брокер «Оукшотт»
В 1994 г. компания начиналась с письменного стола в лондонском доме.
В 1995 г. был снят офис и наняты два сотрудника. Ежегодные объемы операций компании в первые годы составляли $1-2 млн страховых премий.
В 1996 г. 70% операций брокера «Оукшотт» приходилось на страны Балтии.
В 1998 г. компания открывает свой офис в Киеве. Начинает активно заниматься перестрахованием.
В 2001 г. компания открывает свой офис в Москве. Обороты компании — страховая и перестраховочная премия — достигают примерно $20 млн. Работает 20 человек.
Страхователи и перестрахователи — партнеры «Оукшотт» — сейчас расположены более чем в 20 странах, в том числе в 8 странах СНГ и Балтии.
Страховой брокер «Оукшотт» на протяжении 10 лет активно занимается просветительской деятельностью — организует бесплатные семинары для страховых компаний и страхователей, издает брошюры, посвященные различным аспектам страхования и перестрахования.
— Как и когда вы пришли в страховой бизнес?
— Для нашего рынка у меня большой стаж — 21 год. Я начинал работать еще в Москве, в 1984 году, в САО «Ингосстрах». Занимался очень интересным бизнесом — страхованием ответственности судовладельцев. Это была прекрасная школа.
Мы занимались всеми операциями страховой компании. Начинали с маркетинга, объясняли людям преимущества и детали страхования. Потом подписывали договор и занимались перестрахованием. Затем, когда наступали убытки, осуществляли их урегулирование — по всему миру.
Позже я написал книгу, где свел воедино все свои знания о морском страховании, весь опыт, полученный в «Ингострахе» и в «Оукшотте».
После Москвы я работал в первой советской страховой компанией за границей — «Блэкбалси» — дочерней структуре «Ингосстраха» (полное название — Черноморско-Балтийское генеральное страховое общество; создана в 1925 г., ликвидирована в 1998 г.). Больше двух лет я жил в Лондоне и, поскольку «Блэкбалси» была универсальной компанией, изучил все аспекты страхования — автомобильное, пенсионное, морское, огневое, энергетическое и даже страхование частных лиц.
— А почему и куда вы ушли из «Ингосстраха»?
— В компании в 1992 году сменилось руководство, пошли обычные для переворота процессы. Кроме того, общеизвестно, что «Ингосстрах» — это кузница кадров. Он «выковал» многих специалистов, которые сейчас занимают руководящие посты во многих страховых структурах. «Ингосстрах» дает подготовку, а затем уже нужно расти самому.
Важно и то, что как раз в это время, в начале 90-х годов, возникло рыночное страхование. Появились как независимые страховые компании, так и «независимые» клиенты. А ведь раньше выбора не было — или «Госстрах», или «Ингосстрах».
Создать брокерскую компанию было не только можно, но и нужно. Этого требовало время.
Я сам создавал свою компанию, с нуля, с письменного стола у себя дома. С удовольствием работал один в крошечной комнате, имея только факс, принтер и компьютер. Сначала обслуживал в основном морские риски, и мне вновь пришлось заниматься всем сразу — и маркетингом, и перестрахованием, и рассмотрением убытков.
— А почему вы назвали свою компанию «Оукшотт»?
— Так называлась лондонская улица, где я когда-то жил.
— Но как вы решились создать абсолютно новую компанию в Лондоне, где полным-полно брокеров, которым более 300 лет?
— В Лондоне, как и в Европе, и в Америке, брокеру всегда найдется дело. Там, где страхование имеет историю и традиции, все роли устоялись. Клиент ищет покрытие, брокер помогает клиенту найти надежную страховую компанию. Страховая компания занимается андеррайтингом, статистикой, инвестициями, стратегией. И к этому все привыкли. Для серьезной промышленной или торговой компании заниматься страхованием своих рисков самостоятельно — то же самое, что самостоятельно защищать себя в суде. Такое случается, но это не принято. И дороже.
Поэтому лишних брокеров — если они профессионалы — быть не может. В стране их может быть 300 или 400, или 500 — не в цифре дело.
Когда на рынке становится тесновато — происходят поглощения, слияния, но институт брокерства остается.
А в Лондоне мы были особенно нужны.
Мы объясняли западным страховщикам, кто такие новые восточноевропейские судовладельцы и другие страхователи, что из себя представляет их флот, производства, какие нормы и ГОСТы применялись, почему мы считаем их профессионалами. Ведь первые «рыночные» риски были застрахованы в Лондоне в 1989 году. У тамошних страховщиков было очень смутное представление о нашей промышленности и транспорте. Спрашивали, например, используются ли вообще на заводах огнетушители...
Затем мы стали разъяснять, что собой представляют только что появившиеся страховые компании в бывшем Союзе, почему им можно доверять.
А потом, с конца 90-х, мы стали это объяснять западным страхователям, которые во время «жесткого рынка» обратили внимание на российские компании.
То есть мы все время были «проводниками»: для Востока — на Запад, для Запада — на Восток.
Так как мы, по регистрации и сути, — английский брокер, а по происхождению — восточноевропейский, нам доверяли обе стороны.
Когда я начинал самостоятельную работу, страхование было бизнесом одиночек. За 11 лет многое изменилось, и одного энтузиазма и знаний уже недостаточно. Необходимо также умение создавать структуры, поскольку сегодня наступило время массового страхования. Тогда я находился в Англии, но занимался своим любимым регионом. Началось все с Балтии — с Литвы и Латвии. Потом — Украина, Россия. Сейчас я живу в Киеве и в Лондоне. А компания активно работает с Казахстаном, Узбекистаном, Киргизией, Молдавией и даже с Приднестровьем. Страховой бизнес границ не имеет.
Есть у нас риски средние, есть крупные. В прошлом году, например, мы помогли «Инвестсервису» выиграть тендер по страхованию НПК «Галичина». Вот только он до сих пор не материализовался.
— Почему?
— По причине политической неопределенности в стране страхование рисков этого предприятия затягивается. Наши партнеры, швейцарские и немецкие перестраховщики, с августа  сидят и ждут, когда же будет подписан страховой договор.
Вообще  удивительно, что в Украине люди, обладая миллионным бизнесом, не страхуют его. Моя жена, которая возглавляет компанию ARIS (All Risks Insurance Services), работает с крупнейшей сетью магазинов, владельцы которой принимают решение о страховании в течение вот уже четырех лет. Удивительно: магазин со всеми товарами стоит, скажем, $15 млн. Деньги на их приобретение находятся. А на страховой полис, стоящий промилле — тысячные! — от этой суммы, — денег не остается. Как же не защитить свое? Впрочем, есть, конечно, не только социальные, но и иные причины...
— Вы работаете как страховой и перестраховочный брокер?
— Да. Четыре года назад, когда западные брокеры поняли, что мы очень хорошо разбираемся в российском и украинском страховании, они начали передавать нам свои риски. Это было для нас неожиданностью, ведь с 1993 года мы, наоборот, размещали восточные риски на западных рынках.
К 2001-2002 гг. российский рынок накопил «капитал репутации». Западные страхователи увидели, что россияне платят по убыткам, и начали приносить свои риски. А мы заработали на этом хорошее реноме: там, где страхует «Оукшотт», по убыткам заплатят.
— Вам уютно работать в законодательном поле Украины?
— Неуютно. И в Украине, и в России брокеров вытесняют с рынка.
Ну, например. Во всем мире комиссию брокерам платят страховщики, а в Украине законодательно установлено, что платить должен страхователь. В России еще смешнее — брокер должен быть российским, иначе ему говорят: «Не нужны ваши деньги, заберите их, размещайте свои риски в Казахстане, например».
— Каковы, на ваш взгляд, перспективы брокерского бизнеса в Украине?
— Перспектива в том, чтобы изменить существующее законодательство. Если этого не произойдет, то брокеры будут или постоянно прятаться, или вообще уходить с рынка. Например, компанию ARIS мы зарегистрировали как агентскую, т.е. в качестве посредника, представляющего интересы нескольких страховщиков. Оказалось, что страховые брокеры в Украине никому не нужны, что значительно проще быть агентом.
А ведь брокер выполняет для страховщика важную часть работы по привлечению клиентов, разъяснению условий, обсуждению текста полисов, минимизируя временные и материальные затраты страховщика.
Для страхователя брокер — адвокат и помощник. И «ликбез» проведет, и анализ страхового рынка, и поторгуется.
Вот и получается, что брокер нужен и одной, и второй стороне, а законодательство его вытесняет. Ведь не привык пока еще страхователь оплачивать услуги посредника. Да и ни в одной западноевропейской стране это не принято. Да и ни в одной восточноевропейской — за исключением России и Украины.
— Что бы вы в этой связи посоветовали регулятору?
— Дайте нам возможность быть независимыми и заключать договоры и со страховщиками, и со страхователями. Ведь смешно получается — сейчас брокер не может заключить договор со страховщиком, а значит, не может получить бланки полисов ОСАГО. Получается, если он их продает — он их что, украл? В этой стране страховые брокеры юридически беззащитны, и это ненормально.
— Если сравнить брокерские услуги в Лондоне и в Украине, то в чем основные отличия?
— В Лондоне более брокерско-доминирующий рынок, чем на континенте. Там брокер воспринимается как добытчик рисков. Он ездит по разным городам, странам, континентам и приносит риски. А страховщик сидит и ждет.
В Украине все не так, что, может быть, и хорошо. Страховщики занимают активную позицию, выстраивают собственные филиальные и агентские сети, активно занимаются продажами. Но ведь и брокерам находится работа.
Вот в Англии на 10 больших брокеров — так же как в Украине на 10 крупных страховщиков — приходится 80% операций. Остальные 20% — на сотни брокеров. И никто никому не мешает.
 
Почитаем прессу
Возможности: Печатная версия Письмо редактору Комментарии

Обзор DEDALINFO