"На монотонных форумах страховщиков Третьякова будит спящих, без страха критикует чиновников, выступает с законодательными инициативами и защищает интересы рынка с напором страхового агента, которому нечего есть", — так отозвался о Галине Николаевне председатель правления одной страховой компании. Взрывной темперамент и активная гражданская позиция этой женщины, похоже, сыграли с ней злую шутку. Галина Третьякова подала в отставку. Она так и не смогла найти общий язык с основными акционерами возглавляемой ею компании. На данный момент "АСКА-Жизнь" принадлежит трем акционерам: 50% находится в собственности "СКМ" (структура Рината Ахметова), 40% владеет Александр Сосис, президент СК "АСКА" (также подконтрольна Ринату Ахметову), 10% акций принадлежат Галине Третьяковой. Конфликт между акционерами компании назревал уже давно. Поговаривают, что Третьякова (известная своей бескомпромиссностью)угодила в немилость к менеджерам "СКМ" и пала, в итоге, жертвой корпоративных интриг. Несмотря на скрытый конфликт между Третьяковой и людьми Ахметова, противоборствующие стороны все же договорились не делать из отставки топ-менеджера скандала. О том, что же произошло на самом деле, в своем последнем интервью в качестве предправления "АСКА-Жизнь" Галина Третьякова рассказала БИЗНЕСу.

 

 

—  Почему вы решили уйти с поста пред­седателя правления "АСКА-Жизнь"?

—   Не я  была  инициатором  этой  от­ставки.   Так   сложилось,   что   стратегии развития компании, которые готовились менеджментом  "АСКА-Жизнь",  наблю­дательным советом компании поддержа­ны не были. Как первое лицо компании я не могу работать при отсутствии стра­тегии ее развития.

—  То есть вы уходите, потому что не на­шли общий язык с другими акционерами?

—  Да, у нас были разногласия.

—  По причине простых разногласий ни­кто не увольняется. В чем суть вашего конфликта с акционерами?

— Хотя мы и расстаемся, но ничего плохого об "СКМ" (основной акционер "АСКА-Жизнь". — Ред.) сказать не могу. На тот момент (два года назад. — Ред.), когда компания "СКМ" стала нашим акционером, мы предложили развивать компанию за счет программ группо­вых договоров страхования жизни. Это было оправданно, ведь в "СКМ" рабо­тают примерно 200 тыс. сотрудников, и всех их можно было застраховать. Мы предполагали, что в этом случае ком­пания начнет развиваться очень бурно и быстро. За счет работодателей (кли­ентов компании. — Ред.) мы надеялись развивать и розничные продажи. Одна­ко такая стратегия поддержки не нашла.

Было застраховано меньшее количес­тво сотрудников предприятий, чем мы ожидали. Мы также предлагали разви­вать розничные продажи за средства акционеров. Вы знаете, что для раз­вития розницы нужны большие де­ньги. Например, страховая компания PZU заявила, что в ближайшее время инвестирует в (украинскую. — Ред.) розничную сеть $10-15 млн. Недавно российская компания "РОСНО" со­общила, что собирается примерно та­кие же суммы вложить в страхование жизни в Украине. То есть $10-15 млн. — это объем капитала, необходимый для развития розницы.

—  И что, "СКМ" не захотел вклады­вать такие деньги в страхование жизни?

—   Как раз наоборот. Тем не менее стратегия развития розницы была за­блокирована  другим   акционером.   Он счел   нецелесообразным   в   настоящее время развивать розничные продажи.

—  Какие у него аргументы?

—  Во-первых, он считает, что граж­дане еще не готовы покупать полисы, поэтому и процесс получения прибы­ли будет очень медленным. Во-вторых, подобных средств у него лично нет. Понятно также, что для него будет не очень выгодным сокращение доли ак­ций, если увеличение уставного фонда произойдет за счет "СКМ". Таким об­разом, и эта стратегия развития компании была заблокирована. В итоге, еще в марте текущего года мы предложили третью стратегию — привлечение инос­транного инвестора, для которого стра­хование жизни является профильным бизнесом. Ведь "СКМ" — это про­мышленный холдинг, который делает первые шаги в финансовом бизнесе. С согласия "СКМ" мы начали поиск та­кого инвестора.

 

 

— Нашли?

—  Да. У нас состоялись переговоры с несколькими из претендентов.

— С кем?

—  Не думаю, что об этом имеет смысл говорить. Это крупные инвесторы, кото­рые разбираются в страховании жизни. Они развивают этот бизнес в Восточ­ной, Центральной и Западной Европе, в Австралии и Китае. Они приходили и советовали, что нужно делать и какими должны быть наши первые шаги.

—  И что же помешало привлечь иност­ранного инвестора?

—   Мы (с инвесторами. — Ред.) даже определили цену покупки моих акций, акций Александра Сосиса и еще час­ти акций "СКМ". Однако эта стратегия также не бьша поддержана наблюдатель­ным советом.

—  Получается, что из всех трех акцио­неров только вы заинтересованы в разви­тии компании. Верится с трудом...

—   Нет, я не думаю, что они (другие акционеры.   —   Ред.)   против   развития "АСКА-Жизнь". Часть проблем связа­на с тем, что "СКМ" является все же промышленным  холдингом,  а  не  фи­нансовой группой.  Они сейчас только думают над тем, что им делать со свои­ми финансовыми активами. В структуру "СКМ" входят еще два банка (ПУМБ и Донгорбанк. — Ред.). Недавно в прессе освещались проблемы, связанные и с их развитием. Кстати, я следила за этими новостями только в СМИ, потому что до меня никакая информация из самой группы не доходила. На мой взгляд, фи­нансовых специалистов в "СКМ" долж­но быть больше.  Там есть грамотные ребята, но у них нет опыта повседнев­ной работы в секторе страхования жиз­ни. Видимо, "СКМ" необходимо время, чтобы понять стратегию, предложенную нашим менеджментом. Я не думаю, что "СКМ" бросит эту компанию ("АСКА-Жизнь"). Кроме того, ни я, ни любой другой акционер не заинтересованы в том, чтобы с этой компанией случилось что-то плохое.

 

 

—  Если не была поддержана ни одна из стратегий, то не совсем понятно, с какой целью Ринат Ахметов два года назад по­купал пакет в СГ "АСКА"...

— Я не думаю, что у нас в стране при­нято, чтобы  кто-то объяснял менедж­менту,  зачем покупается та или  иная компания...   (смеется).   Нам  никто   не объяснял этого. С Ринатом Леонидови­чем я вообще не знакома...

—  Как, вы даже не встречались с собс­твенником компании, в которой работаете?

—  Я его видела два раза в жизни, при­чем совершенно случайно. Один раз — в ресторане в Донецке, где я обедала, и второй раз тоже где-то в публичном мес­те. Мы не знакомы лично, хотя я бы с удовольствием с ним пообщалась и рас­сказала о том, как представляю развитие компании. Достаточно редкими были и контакты с руководителем "СКМ" Иго­рем Прасоловым. По-моему, два или три раза общались. В основном же приходи­лось общаться с менеджерами наблюда­тельного совета.

—    Сколько   средств   было   вложено г-ном Ахметовым в развитие компании с   момента   покупки  им   контрольного пакета?

—  Сложно ответить на этот вопрос. За три года к бизнесу были подключены предприятия,   которые   входят  в   груп­пу "СКМ".  Эти предприятия платили средства  за  страхование  жизни   своих сотрудников. За счет этого компания и живет сейчас. Здесь есть как накладные расходы, так и прибыль, которая инвес­тировалась в компанию. Нельзя сказать, что мы не занимались развитием розни­цы. Однако мы думали, что групповые договоры станут "дойной коровой", за счет этого, мол, можно будет выстра­ивать сеть розничных продаж. Но нам пришлось ее развивать только на средс­тва,  которые у нас оставались.  Этого было недостаточно для воплощения в жизнь активной, агрессивной стратегии завоевания рынка.

—  Каков удельный вес предприятий Ри­ната Ахметова среди ваших клиентов?

— Достаточно большой — 80-90%.

—   То есть "АСКА-Жизнь", по сути,

—  "карманная" компания олигарха?

—  Нет. Такой политики — чтобы все участники  группы  страховались у нас

—    не   было.   Предприятия,   входящие в группу "СКМ", страхуются и в дру­гих   компаниях.   К   примеру,   ПУМБ, "Азовсталь" размещают риски там, где считают нужным. Ни одно предприятие не было застраховано у нас только пото­му, что оно входит в ту же группу, что и мы. Приходилось долго объяснять пре­имущества страхования, едва ли не доль­ше, чем если бы мы были компанией со стороны. Всегда, когда есть "семейные" отношения,   требуется   более   высокий уровень сервиса.

—  Неужели предприятия Рината Ахме­това не привлекала возможность опти­мизации налогообложения за счет стра­хования жизни?        

— Налоговые льготы их привлека­ли так же, как и любых других клиен­тов. Но наш хлеб не был легким. Мы работали, конкурируя с другими стра­ховщиками.

 

 

—  Собираетесь ли продать свои акции?

—  Не знаю. Когда смена менеджмента происходит в Европе, то это неминуемо приводит к падению стоимости акций. Мне кажется, сейчас цена акций упала. Продавать их пока невыгодно.

—  Если не секрет, во сколько вы их оце­ниваете?

—  Я не думаю, что стоит об этом го­ворить. Важна относительная величина. Если раньше акции стоили 100 единиц, то после оттока менеджмента уже гораз­до меньше. До тех пор пока все не ста­билизируется, говорить о росте цен на наши акции не приходится.

Для меня сейчас нецелесообразно про­давать этот пакет, поскольку он "внизу". Я не нахожусь в бедственном положе­нии и думаю, что буду ждать, когда сто­имость акций поднимется.

—   На вас не оказывают давление, не "рекомендуют" избавиться от акций?

—  Ну... (продолжительная пауза). Мне предлагали купить 10% моих акций. Но цена, которую предложили, меня не ус­троила.

—  Насколько она отличалась от рыноч­ной?

—   Намного. Мне предлагали цену в два раза меньше той, которую я сама определила. Поверьте, у меня есть не­плохой опыт оценки компаний. Я отка­залась.   Председатель   наблюдательного совета "АСКА-Жизнь" Лайош Фаркаш уже объявил, что будет концентрировать пакет акций компании в "СКМ". Такая концентрация возможна только в том случае, если другие акционеры захотят их продать. Поэтому, думаю, их боль­ше должны интересовать акции Сосиса, владеющего 40% акций. Под большим давлением может находиться Александр, а не я, поскольку мой пакет маленький. Наверное поэтому гипотетически я могу расценить наше расставание (с другими акционерами. — Ред.) как давление, свя­занное с продажей акций. Но мне никто в "СКМ" не говорил: "Если вы не прода­дите свои акции, мы вас уволим". Таких разговоров не было.

— Не боитесь, что ваш уход может обер­нуться кризисом для компании?

—   В производственном  плане  ком­пания не находится в кризисе. Только в этом году прирост страховых плате­жей по сравнению с прошлым годом составил 60%. Это колоссальный рост, хотя,   заметьте,   мы  работали  без  ут­вержденной стратегии. Сейчас можно констатировать кризисное состояние в корпоративном управлении компанией и отсутствие стратегических планов ее развития. Возможно, такие планы ста­нут известны 2 декабря на собрании акционеров, хотя в повестке дня по­добного пункта нет. В настоящее вре­мя в компании нет даже и.о. председа­теля правления. Никто из менеджеров не согласится занять этот пост, потому что они не понимают, что делать даль­ше. Мое нахождение в этом кабинете вынужденное, я давно должна была уйти и искать работу в другом месте. Но я не могу просто бросить компа­нию. Расчетные счета, начисление зар­платы, поступление платежей... Это не­возможно. Надеюсь, в скором времени ситуация разрешится.

—  Чем планируете заняться после от­ставки? Начнете собственный бизнес или будете искать работу в другой компании?

—  Я хотела бы и дальше работать в сфере страхования жизни. Пока не оп­ределилась, перейду в другую компанию или буду вместе с другими акци­онерами открывать новое дело. У меня есть несколько предложений. Буду ис­кать акционеров, у которых уже есть опыт работы в секторе страхования жизни. С удовольствием поработала бы с иностранной компанией. В любом случае, думаю, что компания, в кото­рой я буду работать, будет успешной.

 

 

—  Какой бы вы хотели видеть "АСКА-Жизнь" в будущем, без вас?

—  Я бы хотела, чтобы компания при­меняла агрессивную тактику увеличе­ния своей рыночной доли до 15-20% (сейчас 10%. — Ред.). Чтобы "АСКА-Жизнь" развивала розницу, имела ши­рокий   продуктовый   ряд,   сравнимый с  ассортиментом любой  европейской компании. Сейчас акционеры не могут прийти к согласию. Только концент­рация пакета в одних руках решит эту проблему.   Думаю,   что  концентрация — это правильный шаг для компании и ее клиентов.

—  Компанию покидаете только вы или вся команда менеджеров?

—  Ну, это у ребят нужно спросить — уходят они или нет (смеется). Но я бы хотела, чтобы большая часть персона ла ушла со мной. Тут собрана коман­да менеджеров, которые предпочитают быстрое активное развитие продаж. Нужны ли такие менеджеры "СКМ"? Для меня и моей команды это на се­годняшний день большой вопрос.

—  Клиентов тоже уведете?

—   Не скрою, хотелось бы, чтобы и часть клиентов, которые доверяли мне, остались с нами. Это не значит, что мы имеем планы по уводу клиентов. Но мы будем им предлагать не менее интересные программы "с другой пло­щадки". Это точно.

—  Как вы думаете, Ахметов скоро про­даст эту компанию?

—   Любой человек,  который  владеет чем-то, думает о том, что это можно когда-нибудь продать. Такие размыш­ления  не  могли  не  посещать  наших акционеров.   Для   "СКМ"   это  же   не профильные активы. Наверняка они на­деются продать акции "АСКА-Жизнь", когда те будут "наверху". Другое дело, "наверху" ли они? Думаю, сейчас сто­имость компании нужно поднимать, и для этого необходимо приложить уси­лия. Я же пока жду официальных пред­ложений о цене, которую в "СКМ" го­товы заплатить за мои акции. Пока это все на уровне разговоров.

—   Создается впечатление, что особого разочарования вы не испытываете в связи со своим уходом...

—   Нет {смеется). Мне знакомые го­ворят:  "Почему ты не переживаешь?". Я им отвечаю: "А вы работали когда-нибудь 14лет на одном месте? Вот то-то же". Я не очень молода, и для меня это уни­кальная  возможность  применить  свой опыт в другой среде. Успешность или не успешность менеджера часто опреде­ляется средой, в которую он попадает. Мне кажется, я могла бы достичь луч­ших результатов, если бы попала в более благоприятную среду. Я бы очень хотела ее найти. Думаю, в скором времени мне это удастся. 

 

 

P.S. Чтобы разобраться в ситуации, корреспондент БИЗНЕСа обратилась за комментариями к одному из крупнейших акционеров СК "АСКА-Жизнь"Александ­ру Сосису. Однако Александр Иосифович отказался комментировать отставку Галины Третьяковой. "Уход топ-менед­жеров — это их личное дело. Компанию развивают акционеры", — сказал нам Александр Сосис.

БИЗНЕС готов предоставить воз­можность высказаться всем участникам данного корпоративного конфликта.