Настрой у андеррайтера нерабочий - коней, дня, давно пора в паб за пивом. Он проверяет документы и говорит: «У вас производительность оборудования такая-то, у нас на Западе стоимость аналогичного оборудования такая-то. Ага! У вас недострахование в 30 раз, платим 1/30 убытка. До свидания!», -и уезжает. Страхователь, страховщик, брокер впадают в транс: стоимость, возможно, и занижена, но не настолько, ведь рыночная цена российского оборудования намного ниже аналогичного европейского. История типична, и корень проблемы - в различии андеррайтинговых подходов.

Ретроцессия на Запад и перестрахование крупных рисков у более мощных европейских партнеров типична для развивающихся рын­ков. Нередко в этом случае воз­никает своего рода «испорченный телефон»: несовпадение требований к оценке риска у российских и евро­пейских перестраховщиков приво­дит к неадекватной тарификации российских рисков, усложняет про­цедуру урегулирования убытков. Некоторые виды — ответственность, финансовые риски - принципиаль­но не подписываются большинством западных компаний. Даже те риски, которые принимаются в перестра­хование зарубежными партнерами мирового уровня, нередко оцени­ваются неадекватно. Налицо — несовпадение андеррайтинговых подходов. Отчасти это связано с отсутствием статистики, недостат­ком опыта российских андеррайте­ров: отечественное перестрахова­ние еще не выработало стандарты. Вместе с тем нередко оказывается, что объективная законодательная географическая и историческая специфика не позволяет привести российские стандарты оценки риска к европейским.

 

 

Как отмечают опрошенные «Рус­ским полисом» специалисты, наиболее типичной проблемой является несовпадение в подхо­дах к оценке стоимости застрахо­ванного имущества. В России рас­пространенной остается оценка по балансовой стоимости имущества, слагаемые которой могут не иметь отношения к рисковой составля­ющей, например, включается сто­имость земли. Как отмечают рос­сийские андеррайтеры и брокеры, например, главный андеррайтер компании «Энергогарант» Антон Легчилин и начальник управления перестрахования «СканМарин-Консалтинг» Наталья Еремеева, западные перестраховщики тре­буют оценку по восстановитель­ной стоимости, что в России может столкнуться с юридическими про­блемами: бывают случаи, когда восстановительная стоимость пре­вышает действительную стоимость объекта. Здесь имеет место проти­воречие в законах: Гражданский кодекс позволяет договором стра­хования устанавливать страховую стоимость выше действительной стоимости, а закон об организации страхового  дела   это  запрещает.

Строго говоря, ГК имеет преиму­щественную силу перед законом, но окончательно эти противоречия решаются в судебном порядке.

 

 

Специалисты отмечают, что евро­пейская оценка риска нередко сводится к расчетам по готовым компьютерным моделям. В качес­тве характерного примера можно привести компанию АСЕ, у кото­рой используется так называемые NatHaz models для оценки веро­ятности природных катастроф. В качестве параметров берутся ста­тистические данные за 100, 200 и 500 лет. «По облигаторным рискам иностранные компании вводят параметры, и далее машина рас­считывает практически необходи­мый объем премии с учетом резер­вов страховщика. Это математи­ческий расчет, и если какой-либо из параметров данных отсутствует, результат нельзя получить. Пос­кольку западный рынок сильно сегментирован, при оценке отде­льных портфелей могут требовать­ся специфические параметры», -отмечает Еремеева. В этом контек­сте неудивительно, что западные перестраховщики требуют от рос­сийских партнеров расширенные базы данных по убыткам. Одним из условий для подписания риска АСЕ Insurance Company CJSC является наличие баз данных по истории убытков и ценовых моде­лей, необходимых для того, чтобы установить адекватный риску тариф (pricing models). Излишняя стандартизация европейских под­ходов нередко приводит к курьез­ным случаям. Так, Еремеева вспо­минает ситуации, когда европей­ского перестраховщика пришлось долго убеждать в том, чтобы убрать коэффициент по вероятности зем­летрясений при страховании имущества на европейской территории России. Обязательным условием практически всегда оказывается сюрвейерский отчет. Если учесть, что цена независимого сюрвейя достаточно высока, не каждый рос­сийский перестраховщик может себе его позволить.

 

 

Дороговизна оформления сюрвейя подталкивает российские компа­нии оценивать вероятность убыт­ка через неформальные связи. По словам Антона Легчилина, звонки знакомым специалистам в России оказываются способом оценить вероятность убытка. «Проблема только найти нужного человека и его разговорить», - признается Легчилин. Стремление максималь­но удешевить предварительный сюрвей понятно, если учесть конку­рентную ситуацию на российском рынке. Большинство опрошенных «Русским полисом» специалистов отмечают, что уровень конкурен­ции на рынке сегодня настолько высок, что доходит даже до цено­вых войн между страховыми и даже перестраховочными компа­ниями. Ради того, чтобы подписать крупный контракт, российская компания может сквозь пальцы смотреть на недостаток информа­ции, чего никак нельзя сказать о зарубежных партнерах. Как отме­чают представители крупных меж­дународных брокеров, при подоб­ном сюрвейе всегда возникают про­блемы при размещении рисков на западном перестраховочном рынке. «Начинаются попытки урезать покрытие, отказаться от важных рисков, которые являются для этой отрасли актуальными», - отмечает первый заместитель генерального директора «Марш - страховые бро­керы» Андрей Денисов. По словам заместителя начальника управ­ления перестрахования «Ингос­страха» Игоря Алексеева, иногда можно обойтись без сюрвейя. «Если нет сюрвейя, то задаются вопросы из раздела сюрвейерского отчета: статистика убытков, какие произ­водственные процессы происходят, близость рек, подверженность зем­летрясениям, хотя если есть гра­мотный сюрвей, перестраховщик задаст намного меньше вопросов».

 

 

Причины отсутствия информации о рисках могут быть самые разные. Иногда у российских компаний отсутствует статистика. Если для европейского предприятия можно привести статистику за несколько десятилетий, то для российского это проблематично. «Мы часто сталки­ваемся с тем, что страхователь не может предоставить информацию. При перестраховании на Запа­де мы должны указывать сумму убытка в денежном выражении. Если учесть, что в советское время цена была нерыночная, простая конвертация курса рубля по Цен­тробанку не отражает реальную стоимость убытка. В ряде случаев расчет оказывается невозможен, а риск, соответственно, неразмещаемым», - говорит Еремеева.

Нередко сами страхователи оказываются весьма скрытными. В особенности это касается рисков по страхованию ответственности D&O, требующих обязательно­го раскрытия состава акционеров. Наибольшие сложности возникают при перестраховании финансовых рисков. «Haш подход к финансовым рискам более строгий. Мы требуем полную финансовую экспертизу, отчет аудиторов, оценку доходов за последние годы, участие в сли­яниях и поглощениях, динамику акций на фондовой бирже», - отме­чает региональный директор АСЕ Insurance Company CJSC Андреас Ваниа. Несовпадения стандартов финансовой отчетности, склонность к «неформальному» андеррайтин­гу, незаинтересованность страхо­вателей в раскрытии информации, ценовые войны на внутреннем рынке - все это создает серьезные препятствия при перестраховании российских рисков на Западе. Учас­тники рынка говорят, что необхо­димо не столько создание инже­нерных центров, где будут делать перестраховочную оценку риска, давать рекомендации перестрахователям, подбор специалистов и разработка статистики, сколько изменение отношения к информа­ции в целом. Большая открытость самих страхователей и приближе­ние российских стандартов финан­совой отчетности к европейским могла бы стать серьезным стиму­лом развития перестрахования. Пока же европейское и российское перестрахование будет говорить на разных языках, тенденций к улуч­шению ситуации не появится.